В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего. Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их, и убоялись страхом великим. И сказал им Ангел: не бойтесь, я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь, и вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях. И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!
(Лк.2, 8-14)
Пока доехали, совсем стемнело. Фары такси, в последний раз нырнувшего под гору, высветили церковные ворота. Первое, что поразило в наступившей затем темноте—крупные, сочные звезды, свисавшие с небосвода совсем низко. Мы стояли на том самом месте, где две тысячи лет назад такой же звездной зимней ночью ветхозаветным пастухам, пасшим стадо овец для жертвенного заклания в Храме Соломона, явились Ангелы, возвестив о рождении Спасителя, о начале Завета Нового. Так это место и называется: «Поле Пастухов».
За те дни, что довелось провести в феврале на Святой земле, не раз потом также захватывало дух, но то случалось в местах нахоженных, всем известных. А Поле Пастухов, хоть и посещается паломниками, да не так часто. Именно здесь мне посчастливилось жить, совершая отсюда поездки в другие святые места. Потому и рассказ пойдет прежде всего об этом месте.
Поле Пастухов расположено недалеко от Иерусалима. В Израиле, как оказалось, все недалеко от него. Арабский городок, на окраине которого находится это Поле, называется Бейт Сахур—«Дом увидевших Бога». За ним совсем рядом и Вифлеем.
На месте Поля Пастухов сегодня—оливковый сад. Некоторые из олив выглядят почти как приземистые деревья в Гефсиманском саду. На краю сада—остатки византийского храма IV века, построенного царицей Еленой, тщательно искавшей и отмечавшей почитанием все святые места. Здесь и похоронены те самые пастухи, канонизированные затем Церковью. Рядом—современный греческий храм, построенный недавно, десять лет назад. Неподалеку от этого места расположена католическая территория Поля, где итальянцем Антонио Барлуцци построен модерновый храм, увенчанный крестом с вифлеемской звездой. Фотография его украшает популярный путеводитель «Земля Иисуса».
На Поле Пастухов находится не только евангельская, но и ветхозаветная достопримечательность—четырехтысячелетняя Башня Гадер (Башня стада), упоминающаяся в Книге Бытия и у пророка Михея. За этой башней находятся монастырские кельи, в одной из которых я и жил. За этой башней раскинул шатер свой Иаков, после смерти любимой Рахили, похороненной по дороге в Вифлеем, отправившийся в Израиль. И почило благословение Божие на месте том. «А ты, башня стада, холм дщери Сиона!—восклицал пророк Михей.—К тебе придет и возвратится прежнее владычество, царство—к дщерям Иерусалима». Башня, господствующая над холмами, персонифицируется у пророка в образ дщери Сиона, принимающей власть и славу. Прошли века, и ангелы указали на этом месте таким же пастухам, каким был когда-то и Иаков, место, где избранная дочь Сиона родила Славу дома Израилева.
Поле пастушков сегодня—подворье знаменитого монастыря Саввы Освященного, расположенного в пустыне Иудейской еще километров на пятнадцать южнее.
На подворье я застал шестерых обитателей, трое из которых оказались нашими соотечественниками: Антон Никольский, выпускник МИРЭА, компьютерщик, а ныне послушник Лавры Саввы Освященного, священник Владимир Цветков из Питера и, наконец, мой институтский друг Сергей Киперман, ставший потом иеромонахом Иосифом. Греческую половину подворья составляют 87-летний схимонах Филаретус, инок Игнатий и настоятель подворья и монастыря Саввы Освященного архимандрит Серафим, которому пошел… 98-й год!
Игнатий, грек из Канады, получивший там университетское образование по гостиничному менеджменту, семь лет назад приехал на экскурсию на Святую Землю. Отец Серафим, едва завидев его, бухнулся в ноги: «Богородице угодно, чтобы ты остался». На работу в Канаду Игнатий не вернулся—так с тех пор и подвизается на Поле Пастухов.
Отец Серафим, «геронта», как его называют здесь,—старец, прозорливец, молитвенник—пользуется огромным авторитетом во всем мире. Его светоносный облик напоминает одновременно и Савву Освященного и нашего преподобного Серафима Саровского. Уроженец Греции, он оказался в начале века в Австралии, имел там хороший бизнес, владел рестораном, но в 1929 году отправился на Святую Землю, где всего через девять лет стал настоятелем Лавры Саввы Освященного, «палестинского Афона». Авва Савва сказал в свое время (а время это было—пятый век), что если монахи будут строго держать устав, обитель его простоит до конца света. Монастырь, в самом деле, ни разу с тех пор не закрывался, монахи устав держат, но мощи самого Саввы Освященного крестоносцы увезли в Венецию. И отец Серафим многие годы молился о невероятном—о возвращении их в обитель. И в 1965 году чудо свершилось: сам Савва явился во сне патриарху Венецианскому, и католики вернули мощи на Святую Землю. Венецианские церковные власти с радушием встретили греческую делегацию, и передача мощей вылилась в манифестацию любви и единства христианских Церквей. Геронта Серафим перевез мощи Саввы Освященного сначала на корабле в Грецию, в Афины, а затем самолетом в Израиль. Их установили у Гроба Господня, где им поклонялись представители всех конфессий, почитающие великого святого. Греческий патриарх Иерусалимский Венедикт, глядя на эту историческую встречу, захотел было оставить их у Святого Гроба, но Савва Освященный явился и ему, приказав отправить мощи в родную обитель.
Силу молитвы старца Серафима ощутили многие, дельными советами Божьего человека пользуются во всем мире, и бессеребряник получает немалые пожертвования из разных стран. Тридцать лет назад он выстроил на них церковь в своем монастыре, двадцать лет назад—храм в Вифании, рядом с домом Симона Фарисея, отца Лазаря, Марфы и Марии. Десять лет назад старец создал это подворье, где на эти пожертвования были построены храм, часовня, монастырские здания и большая школа для местных арабских детей, которая славится на всю округу качественным образованием. По воскресеньям храм Ангелов и Пастырей действует как приходской, остальные шесть дней—как монастырский. Внизу, где находится трапезная, архандарик (гостиная) и скромная каморка старца Серафима—служат вечерню. Наверху—в огромном, светлом, чудно расписанном храме—каждый день служат литургию. И стар и млад, и русские и греки, все подтянутые, бодрые, поют по-гречески. В косых лучах восходящего солнца витают старинные византийские распевы. Иногда в них слышится что-то знакомое: «Пантократор» (Вседержитель), «Филантропос» (Человеколюбец), «Триада» (Троица), «Софиа» (Премудрость), «катехумени» (оглашенные), не говоря уже об «амин», «аллилуиа», «херувим», «серафим». На третий день уже пытаюсь подпевать: «Кирие, элеисон» (Господи, помилуй).
По воскресеньям здесь звучит другой—арабский язык. В округе немало арабов-христиан. Их дома, кстати, отмечены изображениями Георгия Победоносца.
Геронта Серафим, духовная атмосфера, им созидаемая—главная достопримечательность этого места. В ней оживают библейские и евангельские древности, наполняющие Святую землю. Концентрация их в одном месте—как перенасыщенный раствор Мертвого моря, что виднеется за иконными горками. Здесь, на этой земле начинаешь понимать, вернее, ощущать всей кожей, как это в сущности мало—две тысячи лет.